Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

(no subject)

Житель Венеции — венецианец.
Житель Далмации — хрен их поймешь, конечно, но когда-то были далматы.
А Dalmatian dog — далматинец (поначалу, помнится, был далматин, но потом поправили).

:-/

(no subject)

Услышал на днях слово “engulfed”, и, подобно прустовским печенькам, потянулась цепочка воспоминаний о том, как готовилось очередное издание перевода «Алисы», в котором (скорее издании, чем переводе) я тоже несколько поучаствовал. Поскольку воспоминания — штука ненадежная, решил записать разрозненные обрывки сюда, тем более что издание недавно-таки вышло. Эти обрывочные мысли — не про то, какой я д’Артаньян или, напротив, идиот, или какая хорошая вышла книжка, или, наоборот, плохая, а скорее про то, о чем доводилось размышлять во время работы.

Сначала про книжку. Это русское издание комментированной «Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье», которую готовил Мартин Гарднер. Гарднер сделал три подхода к снаряду: первое издание его Annotated Alice появилось в шестидесятых годах; эти его комментарии на полях «Алисы» были заботливо взяты, переведены на русский и вошли в справочный аппарат к нашему «академическому» переводу «Алисы» Н. М. Демуровой, вышедшему в «Литературных памятниках». Второй подход к снаряду произошел в 90‑х годах — тогда вышло новое издание: “More Annotated Alice”, более солидная книжка в твердой обложке и с неожиданно симпатичными иллюстрациями уже не Тенниела, а Питера Ньюелла. Комментарии из этого издания в ближайшее после его выхода время на русском не появлялись — если не ошибаюсь, Н. М. готовила их к изданию, но оно не состоялось. Наконец, в 2000 году вышло третье издание, которое называлось The Annotated Alice и было помечено как definitive edition. Здесь Гарднер свел свою работу над первым и вторым изданиями, а за иллюстрациями вернулся к классическим тенниеловским гравюрам. Эту итоговую работу Гарднера и предполагалось объединить на русском с итоговой работой Н. М. (а текст русской «Алисы» Н. М. сначала претерпел значительные изменения при переходе от первого, ныне почти забытого, его издания 60-х годов ко второму, общеизвестному, изданию в «Литпамятниках» в 70-е, но и после этого слегка дорабатывался; в качестве главного источника русского текста мы взяли издание «Вита-новы» 2008 года.

Моя задача была отредактировать справочный аппарат нового издания: проверить старые комментарии, доперевести новые, а также перевести отсутствовавшие предисловия и прочие вспомогательные тексты. И еще собрать воедино непереведенные стихотворные фрагменты (уж не помню, сразу ли было понятно, что они будут, или я об этом заголосил, когда начал — кажется, второе, но не уверен), и передать их поэту-переводчику. Техническая, в общем, роль. Not in the limelight. Как я и люблю.

Ну вот, а теперь обрывки воспоминаний...

Collapse )

(no subject)

На Грамоте.ру повесили статью Реформатского 37-го года про орфографию. Я не вчитывался, но в глаза бросилось:

1. Есть ли в русском алфавите буква ё? Нет. Существует лишь диакритический значок «умлаут», или «трема» (две точки над буквой), который употребляется для избежания возможных недоразумений, например для различения все и всё, узнаем и узнаём, ведро и вёдро (в последних двух примерах различение могло быть достигнуто и другим способом: постановкой знака ударения: узна/ем, ведро/); для указания точного произношения малоизвестных слов (преимущественно имен собственных), например в названиях рек Олёкма, Оленёк; в транскрипции иноязычных названий Кёльн (Köln), Бёрд (Bird), Ысык-Кёль (Ьsьq-Kol) и т. п. Настаивать на написании ё везде, где ему «полагается быть», никто не станет, а тем более добиваться этого ё от полиграфии, машинописи, телеграфа и т. п. Эта «мнимость» ё должна быть учтена и в решении интересующего нас вопроса6.

Ссылка 6 отсылает к Гроту:

Так понимал это и Грот, о чем он пишет в последнем, 119-м параграфе «Русского правописания», объединяя в изложении знак ударения и двоеточие над буквою.

Интересно:
- если в русском алфавите «нет буквы ё», то есть ли в нем буква й?
- что чувствовал Реформатский в начале пятидесятых, когда железной рукой устроили тотальную ёфикацию?

Метаморфозы

Из письма Чуковского 24/XII 64:

Милая Соня, я хорошо знаю Эдмунда Вильсона. Читал его статьи в 'New Yorker'e', читал сборники его статей и его монументальную историю литературы времен гражданской войны. Его статью о Леонове я перевел livre ouvert своему соседу по Переделкину - Леониду Максимовичу Леонову. Читал я его очерк о поездке в Россию и о его встрече с переводчиком Геммингвея - Кашкиным.

Геммингвей. Это тот самый Чуковский, который в начале века трубил, что писать иностранные имена собственные нужно ближе к их родному звучанию и, как рассказывает petro_gulak, писал фамилию Суинбöрна с точками над о.

Вот что время с человеком делает.

Труляля

Многократно слышал по радио в контексте пусьего дела словосочетание «Трулльский собор», которое как-то фигурировало при принятии судебного решения. Давно подозревал, что единственный документ, где этот Трулльский собор упоминается, — это лингвокриминалистическая экспертиза. Причем упоминался он там в очень характерном, уныло-лингвокриминалистическом контексте: ну как если бы лингвокриминалиста спросили, оскорбил ли Вася Петю, назвав того пидарасом, и лингвокриминалист (как последний Петя) прилежно полез бы в какой-нибудь словарь, выписал словарную статью и, указывая на нее, сказал, что да, таки оскорбил.

Экспертирующих тогда спросили: «могут ли действия пусек быть расценены как грубое нарушение общепризнанных норм и правил поведения... В чем конкретно выразилось грубое нарушение общественного порядка» (сцылка)

И те с унылой прилежностью ответили:
Участницы акции нарушили следующие общепризнанные правила и нормы поведения, лежащие в основе общественного порядка в указанном общественном месте, установленные 1) внутренними установлениями Русской Православной Церкви, определяющими порядок поведения в культовом здании (оттуда же).

В контексте внутренних установлений РПЦ и приводились ссылки на Трул(л)ьский и Лаодикийский соборы. Дальше шли другие источники, в том числе ссылка на памятку ХХС, и всякие прочие не менее заунывные рассуждения.

Что после этого осталось в голове у общества благодаря либеральным смям? Правильно, что судебные решения выносят на основе правил Трулльского и Лаодикийского собора. На Эхе писали: «...юриста Ранченкова, обосновывающего арест трех женщин в 21 веке выписками из античных церковных соборов? Для подполковника Ранченкова постановления Трульского (7 век!) и Лаодикийского (4 век!) соборов важнее Уголовного Кодекса РФ, не предусматривающего уголовной ответственности и тюрьмы за нарушения церковных правил». Носик пишет: «коллеги из МВД трактуют 62-е правило Трулльского собора». И это при том, что трое писавших про собор были один филологом, другая психологом, третий юристом (немвдшным).

Вот они, мемы в действии. Трулльский собор оказался сильнее и памятки ХХС, и лингвокриминалистической экспертизы, и вообще всего.

P.S.: Гасан Чингизович Гусейнов ведет рубрику «Слова» на радио «Франс Интернасьональ». Вот туда сюжет про Трулльский собор так и просится. Правда, мне кажется, что вот конкретно этот сюжет ГЧ не смог бы подать объективно: слишком он homo politicus, слишком за одних пу и против другого пу.

Once a spy

Маша Гессен. The Man without a Face:

He said he would leave the KGB. “Once a spy, always a spy,” his friend responded; this was a common Soviet saying.

А как это common Soviet saying звучит по-русски?

Да, и поразительно все-таки, что нацлидер, каким рисует его Маша Гессен, вместо того чтобы ее, Машу, прибить за эту книжку, имел с ней беседу о том, не посодействовать ли ее возвращению в «Вокруг света».

Интернетная текстология

Есть ФЭБ. И есть РВБ. И там, и там лежит десятитомник Пушкина (я уж было думал, одно и то же издание — но нет: с третьей попытки отыскал, что РВБшный десятитомник издан на рубеже пятидесятых—шестидесятых, а ФЭБовский — в конце семидесятых. И там, и там есть письмо Пушкина Соболевскому от февраля 1828 года. Оно даже пронумеровано одним и тем же номером в обоих изданиях. При этом в ФЭБовском издании крепкое пушкинское словцо скрыто рядом дефисов, а в РВБшном прописано полностью, правда в ломаных скобках.

Теряюсь в догадках, что бы это могло означать. Семидесятые годы были ханжее пятидесятых-шестидесятых? Или это РВБшники проявили инициативу?

Он знал довольно по-латыне...

А. И. Куприн. Поединок:

— Мы ведь все вместе, — пояснила Шурочка. — Я бы хоть сейчас выдержала экзамен. Самое главное, — она ударила по воздуху вязальным крючком, — самое главное — система. Наша система — это мое изобретение, моя гордость. Ежедневно мы проходим кусок из математики, кусок из военных наук — вот артиллерия мне, правда, не дается: все какие-то противные формулы, особенно в баллистике, — потом кусочек из уставов. Затем через день оба языка и через день география с историей.

— А русский? — спросил Ромашов из вежливости.

— Русский? Это — пустое. Правописание по Гроту мы уже одолели. А сочинения ведь известно какие. Одни и те же каждый год. «Para pacem, para bellum». «Характеристика Онегина в связи с его эпохой»...


К латинскому изречению в моем издании (да и во многих, похоже, других) стоит подстраничная сноска:

«Если хочешь мира, готовься к войне» (лат.)

Нужно ли говорить, что комментатор заблуждается: если это «Если хочешь мира, готовься к войне», то это не лат., а искаж. лат. Потому что нормальный лат. — это «si vis pacem para bellum», а лат. в варианте Шурочки получился, дословно: «Готовься к миру, готовься к войне».

Спрашивается, чья это оплошность? Шурочкина? И введена Куприным для того, чтобы указать на, в общем-то, поверхностные ее познания? Или это сам Куприн так описался?

(no subject)

Эпиграф к одной из глав "Петербурга" Белого:



Что это? Один из вариантов или ошибка цитирования? Лень на ночь смотреть в разные издания Пушкина...