Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

(no subject)

Интересно, попадет ли в СМИ история о самоубийстве Иана Мёрдока (который вторая половина Debian). Детективная очень история. Про самоубийство Аарона Шварца вон попала. Хотя, с другой стороны, SOPA, с которой воевал Шварц, понятнее для зрителя, чем дебиан или докер.

(no subject)

 Контекст:






Между тем, в диссертации Кашкина есть такой отрывок:

Как анализ произведений, так и образение к письмам Хемингуэя, показывают, что долгое время основными темами его книг («Фиеста», 1926, «Прощай, Оружие», 1929, «Смерть после полудня», 1932 и сборники рассказов: «Мужчины без Женщин», 1927 и особенно «Победитель, не бери ничего», 1933) были опустошенность и смерть, а основным настроением — стоический пессимизм.

В связи с этим интересно — можно ли из грамматики определить, что такое winner take all / winner take nothing — императив или subjunctive (как он в русской номенклатуре? конъюнктив?)?

P.S.: Процитированная строка тем более непонятна, что уже в 1934 году кашкинки опубликовали часть рассказов из этого сборника, назвав его «Победитель не получает ничего».

Из классики

Из «Песни о вещем Олеге»:

Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: „Спи, друг одинокой!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!“
Из мертвой главы гробовая змия
Шипя между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась,
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.


Помню, когда я это в детстве читал, я совершенно не вникал в смысл умных слов и не понимал, что коня предполагалось зарубить после смерти Олега.

А сейчас я совершенно не понимаю смысла первых двух строк второй из приведенных строф. Олег смеется над кудесником? И уже так разошелся, что, начав с того, что «тихо на череп коня наступил и молвил», теперь уже патетически восклицает?

Ведь до чего хороши были бы эти строчки после змеиного укуса, а не до него!

Евгений Ланн: биографический очерк

Примерно месяц назад рассказывал про Евгения Ланна. Теперь дошли руки обработать ту запись и местами сопроводить голос текстом. Если вдруг кому-нибудь почему-нибудь это интересно, то вот:



Да, и я там глупо оговорился: брошюра-биография Ланна о Волошине называется, естественно, не «Творческий путь Максимилиана Волошина», а «Писательская судьба Максимилиана Волошина».

И в качестве постскриптума: рисунок с профилем Ланна и его фотография взяты из ЖЖ удивительного человека, который нашел их на помойке — в прямом смысле этого слова. Когда-то они принадлежали Марии Давыдовне Синельниковой, пассии Ланна, а после ее смерти были, значит, выброшены и чудом найдены интересующимся человеком.

P.S.: Переложил видео на Яндекс и вставил его прямо сюда.

Интернетная текстология

В идиотеке Лебедева недавно повесили вот такую картинку:



Сама по себе картинка, для современного, испорченного уха (а неиспорченное не повесило бы ее в идиотеку) вполне достойна премии «Большой афедрон». Но я не об этом.

Я о том, что, похоже, на картинке и цитата неточная, и атрибуция неверная. Гуголь подсказывает, что некое похожее изречение появилось в книжице «Артикул краткий, выбранный из древних христианских воинских прав, иже о богобоязни и о наказании разных злодеев», переведенной уж не знаю кем и изданной в 1706 году под наблюдением Александра Меншикова. А вот какое именно это было изречение, Гугл сказать затрудняется, потому что есть варианты:

— Кто к знамю присягал единожды, у оного и до смерти стоять должен
— Кто к знамю присягал единожды, у оной и до смерти стоять должен
— Кто к знамени присягал единожды, у оного и до смерти стоять должен (этот вариант — в Советской военной энциклопедии)
— Кто к знамени присягнул единожды, у оного и до смерти стоять должен

Ну и правки, так сказать, второго уровня, уже с добавлением слов:

— Кто к знамени присягал единожды, тот у оного и до смерти стоять должен
— Кто к знамени присягал однажды, тот у оного и до смерти стоять должен
— сюда же попадает и идиотечный вариант: «Кто из солдат...»

Какой же вид это высказывание имело первоначально? Свериться с «Артикулом кратким...» 1706 мне слабо: в интернет его, судя по всему, не выкладывали и репринтом не переиздавали. Но уже по имеющемуся списку вариантов можно предположить, что в «Артикуле» было «к знамю», среднего рода, присягали к нему единожды, но в несовершенном виде, и никаких «солдат» или «тех» в наличии не имелось.

Косвенным подтверждением служит вариант, приведенный в дореволюционном издании «Петр Великий в его изречениях» (СПб., 1910, с. 41 — со ссылкой на ближайший источник — Мышлаевский А. З. Петр Великий. Военные Законы и Инструкции (изданные до 1715 г.). Издание Военно-Ученого Комитета Главного Штаба. СПб., 1894. Стр. 66):

Кто къ знамю присягалъ единожды, у оного и до смерти стоять долженъ; ежели уйдетъ и въ томъ пойманъ будетъ, то оной петлю заслужитъ и животъ потеряетъ
.

В качестве бокового сюжета: по этой цитате можно судить о качестве текстологической подготовки сборника «Петр Великий: pro et contra» (СПб, 2003), в котором перепечатан «Петр Великий в его изречениях» — благо, перепечатывать там было немного. Так вот, в этой контре, на странице 32, читаем:

Кто знамени присягал единожды, у оного и до смерти стоять должен...

Да-да, и «знамени», и без предлога. А ссылка ровно на того же Мышлаевского. Вот вам и язык эпохи Петра I. Вот вам и издание — как бы научное, со справочным аппаратом — 2003 года. Вот вам и прогресс по сравнению с 1910-м.

Причастия будущего времени

В маленькой главке "Искусство перевода" в книге по литературоведению А. А. Илюшин приводит примеры того, как переводчик мог бы развивать свой родной язык:

Может случиться и такое: вдруг да просквозит "образ" языка, с которого сделан перевод. Клич гладиаторов, обращенный к Цезарю: "Morituri te salunt" - обычно переводят словами "идущие на смерть приветствуют тебя" (эффект краткости пропадает). В латыни причастия имеют форму будущего времени, у нас - нет, поэтому слово "morituri" передано тремя (!) русскими словами, но почему бы такую форму не сконструировать: "умрущие тебя приветствуют", образовав причастный футурум от глагола совершенного вида (призрак латыни в русскоязычном тексте).

А что? Мне нравится идея причастий будущего времени в русском. Красивая!

(no subject)

Раз, говоря о Донне, все так любят упоминать "Блоху", то помещу ее и я - оригинал и три перевода: Топорова, Кружкова и Бродского. Кому какой больше по душе? ;-)

И интересно, почему Кружков и Бродский (независимо друг от друга, я полагаю) еще в первой строфе предрекают блохе гибель, хотя в оригинале на это вроде как ни малейшего намека.

Collapse )

Смерть в "Потерянном рае"

Когда в переводе "Потерянного рая" (сделан Аркадием Штейнбергом) Сатана встречает Смерть у ворот ада, то Смерть называют его сыном и используют, конечно, местоимение в мужском роде:

- Зачем, отец, десницу ты занес
На собственного сына? Что за гнев
Тебя, о сын, безумно побудил
Избрать мишенью голову отца
Для дрота смертоносного?

Когда же в следующей главе бог-отец беседует с богом-сыном, о Смерти уже говорят в женском роде:

Пусть
Смерть источит неистовство на мне.
Недолгий срок пребуду я в ярме
Ее угрюмой власти. Ты мне дал
Жизнь вечную; в Тебе я вечно жив
И, Смерти подчинившись, ей отдам
Лишь смертное во мне.

В английском оригинале в обоих случаях, понятно, мужской род:

"O Father, what intends thy hand, she cry'd,
Against thy only Son? What fury O Son,
Possesses thee to bend that mortal Dart
Against thy Fathers head?"

"...on me let Death wreck all his rage;
Under his gloomie power I shall not long
Lie vanquisht; thou hast givn me to possess
Life in my self for ever, by thee I live,
Though now to Death I yield, and am his due
All that of me can die, yet that debt paid..."

Интересно, такая путаница с родом персонифицированной Смерти в русском тексте - оплошность переводчика?

Тредьяковский о сумароковском "Гамлете" и кальках с французского

Кто сказал, что калька "трогать" в значении "волновать" принадлежит Карамзину? Об этом трогании, оказывается, ругался еще Тредьяковский:

"Не все стилистические погрешности Сумарокову довелось устранить (см. последний стих трагедии), а одна досадная двусмысленность даже зажила своею жизнью. Тот же Тредиаковский язвительно писал о Сумарокове: “Не чувствует он при разборе слов оных, кои худо в важное сочинение полагаются, для того что гнусное нечто по употреблению означают и соединяют, как то: блудя вместо заблуждая, какоеб вместо какое, а б или бы можно относить к иным частям слова; то тронуть его вместо привесть в жалость, за Французское toucher, толь странно и смешно, что невозможно словом изобразить. Вы можете тотчас почувствовать неблагопристойность сего слова на нашем языке из околичности. В Трагедии Гамлете говорит у Автора женщина именем Гертруда, в действ. II, в явл. 2, что она:

 И на супружню смерть не тронута взирала.

 Кто из наших не примет сего стиха в следующем разуме, именно ж, что у Гертруды супруг скончался, не познав ея никогда в рассуждении брачного права и супруговой должности? Однако ж Автор мыслил не то: ему хотелось изобразить, что она нимало не печалилась об его смерти. Того ради надлежало было ему написать так сей стих:

И на супружню смерть без жалости взирала”.

(из предисловия к "Гамлету" Сумарокова в журнале "Новая Юность")