Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

(no subject)

Just a random example of the masterful playfulness of the original, and the bland dreariness of translation:

His cheeks flushed when he asked her out, just enough to light him up a little and give him a glow.
“No coin collections?” she teased.
He smiled, revealing even teeth. Small teeth, nicely cared for, and white. It never occurred to her that the thought of those teeth could make her shudder—why would it?
“If I saw a nice set of coins, of course I’d look,” he said.
“Especially wheat pennies?” Teasing, but just a little.
“Especially those. Would you like to come, Darcy?”
She came. And she came on their wedding night, too. Not terribly often after that, but now and then. Often enough to consider herself normal and fulfilled.



Однако в тот памятный день на лавочке он, приглашая ее, вдруг покраснел, отчего лицо оживилось и даже стало привлекательным.
– И никаких поисков монет? – шутливо уточнила она.
Он улыбнулся, продемонстрировав ровные, белые и ухоженные зубы. Ей никогда не приходило в голову, что мысль о его зубах может когда-нибудь заставить ее содрогнуться, но разве это удивительно?
– Если попадется хороший набор монет, я, конечно, не пройду мимо, – ответил он.
– Особенно с «пшеничными центами»? – уточнила она в том же тоне.
– Особенно с ними, – подтвердил он. – Так ты составишь мне компанию, Дарси?
Она согласилась.
В их первую брачную ночь она испытала оргазм. И потом время от времени его испытывала. Не каждый раз, но достаточно часто, чтобы чувствовать себя удовлетворенной и считать, что все нормально.

Вольный перевод

Розанов. Уединенное:

Таким образом, с одной стороны, проституция есть "самое социальное явление", до известной степени прототип социальности, - и даже можно сказать, что rei publicæ natæ sunt ex feminis publicis, "первые государства родились из инстинкта женщин проституировать"...

Оригинал: государства родились от публичных женщин. Розанов: первые государства, инстинкт проституировать...  :-/

Кста. В гуглокнижках в William Plomer. Paper Houses. P.  273 есть другой, более синтаксически правдоподобный вариант этой фразы: e feminis publicis rei publicæ natæ sunt. Но больше она как-то не ищется, что наводит на мысли, не переврано ли в ней что-нить?

(no subject)

А вот как обзываются в Шотландии:



Между прочим, до меня вдруг дошло, что слово misogyny они (people with agenda) тоже ведь аппроприировали и изменили его значение. В словарях 19-го или начала 20-го века это hatred of women и встречается в контексте bachelors. В языке 19-го — начала 20-го века какой же бабник Трамп misogynist? А в современных словарях уже временами проглядывает что-то типа prejudice against women. Когда же это слово так вывернули?

Вопрос об имени собственном

После традиционного (а потому опущенного) негодования на глобализацию и вселенский английский, а также забавного (и потому включенного) примера, похожего на мою проблему:



- перехожу к сути вопроса.

Имеется некая женщина по имени Yahli Lorch. Известно, что она:

- еврейка (похоже, немецкая),
- эмигрировала, сначала, видимо, в Америку, потом в Израиль, потом опять приехала в Америку
- вышла замуж за американца.

Так вот, этот муж-американец произносит ее имя совершенно по-английски: Яли Лорч.

Спрашивается:
1) Как бы записывалось по-русски имя этой женщины, если бы она жила в Израиле? В Германии? Яхли Лорх, да?
2) Если бы вы записывали это имя кириллицей, ориентировались бы вы на произношение мужа или на язык-источник (немецкий? идиш? иврит?)?

Сам-то я склоняюсь к Яхли Лорх, но интересуюсь и чужими мнениями.

Чуковский, "Дон Жуан" и Гнедич

Хорошо Корней Иванычу: ему в «Высоком искусстве» вполне ясно, что переведшая байроновского «Дон Жуана» Т. Гнедич — молодец, а Шенгели — зря старался, потому что буквалист. И он (Чуковский) приводит отрывок из гнедичевского перевода, чтобы показать читателю, насколько он хорош. Без оригинала, без сравнения с другими переводами. Просто — хорош. И читатель соглашается: действительно хорош, боек, легок и воздушен. Но если сравнить этот отрывок Гнедич — ну, положим, с Шенгели, то я, например, погружаюсь в отчаяние, потому что я не понимаю, какой из этих двух вариантов заметно лучше. У Гнедич — благодаря ее пятистопнику — стих читается легче, да; у Шенгели из-за избранного им шестистопного ямба стихи получаются более основательными, массивными — но нету же там той «тяжеловесности неудобочитаемых фраз», о которой говорит Чуковский! А за счет дополнительного пространства, которое получает Шенгели в шестистопнике, он гораздо точнее передает подлинник (там, где не ошибается). И я в растерянности. Если шенгелевский стих так плох; если гнедичевский так хорош, то я совершенно не слышу стиха.

Вот образец из перевода Гнедич, который дает Чуковский. Я добавил к нему оригинал и соответствующее место у Шенгели.

Collapse )

О ругательствах

Как-то я пропустил этот живописный эпизод с о. Кураевым и Мадонной:


Кстати, благодаря Кураеву я заглянул-таки в словари: в Дьяченко не стал, а посмотрел к Цейтлин и в Срезневского. И правда: я полагал, что у этого слова должно быть только одно значение: блудница, - но там еще и болтун (Цейтлин) и заблуждающийся, еретик (Цейтлин), и обманщик (Срезневский), и безумец (Срезневский).

Ну и по такому случаю повешу-ка я сюда знаменитую 531-ю новгородскую грамоту; давно уж я намеревался это сделать:


(грамота целиком)


Мечтал потому, что вот, казалось мне, какими неисповедим путем развивается язык: блудница стала ругательством, а корова не стала. Но тут я вдруг натыкаюсь в интернете на то, что не "корова" надо это читать, а "курва": вторую часть диграфа писец потерял, а второе "о" - это, надо думать, ер (хотя у Срезневского его нет). Тем более интересно!

Образ импотента в классической литературе

1. Вольтер "Орлеанская девственница" (в сокращении):

Иоанна тоже хочет встать во гневе,
Но помешал ей глупый взбрык осла,
И на лопатки, как и должно деве,
Иоанна побежденная легла.
<...>
Шандос творца прославил в первый раз:
«Она моя, надменная Иоанна,
Опора Франции досталась мне!
Клянусь святым Георгием, желанна
Мне Девственница гордая вдвойне.
Пускай святой Денис меня осудит:
Марс и Амур – моя защита будет».
<...>
Но нет, Денис, за Францию предстатель,
Не мог позволить, чтобы Жан Шандос
Иоанне роковой удар нанес.
Вы знаете, конечно, друг читатель,
Что будет, если завязать тесьму.
То средство страшное и колдовское;
Святой не должен прибегать к нему,
Когда он может приискать другое
.
Огонь Шандоса превратился в лед.
Он, ничего не сделав, устает;
Бессилием внезапным утомленный,
На берегу желанья он поблек,
Как увядает в засуху цветок,
С согнутым стеблем, с головой склоненной,
Мечтающий с напрасною тоской
О животворной влаге, насмерть ранен.
Так усмирен был гордый англичанин
Дениса чудотворною рукой.


2. Пушкин, первое издание "Руслана и Людмилы" (впоследствии почти целиком было вырезано):

О страшный вид! Волшебник хилый
Ласкает сморщенной рукой
Младые прелести Людмилы;
К ее пленительным устам
Прильнув увядшими устами,
Он, вопреки своим годам,
Уж мыслит хладными трудами
Сорвать сей нежный, тайный цвет,
Хранимый Лелем для другого;
Уже... но бремя поздних лет
Тягчит бесстыдника седого —
Стоная, дряхлый чародей,
В бессильной дерзости своей,
Пред сонной девой упадает;
В нем сердце ноет, плачет он,
Но вдруг раздался рога звон...

Медико-художественный ляп

В переводе "Орлеанской девственницы" (перевод Н. Гумилева, Г. Адамович и Г. Иванова под редакцией Лозинского) есть такой эпизод:

Сакрогоргон утратил облик бравый
И пятится, бледнея, как мертвец,
Но вот настигнут он, и меч кровавый,
Войдя в лобок, выходит сквозь крестец.


К этому месту есть комментарий Вольтера:

"Крестец; coccix, coccyx, хвостовая кость, непосредственно находящаяся под os sacrum. Быть в нее раненным - постыдно".

Беда в том, что у Вольтера-то все анатомически правильно: coccyx действительно находится под os sacrum. Вот только по-русски os sacrum и есть крестец, а coccyx, который под ним находится - это копчик.

И что это - недосмотр редактора или жест отчаяния, когда готовый стих расходится с суровой прозой?