Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

перевод (на чем-то околохабровском): Когда хот-дог расширяется, в каком направлении он разломится и почему?

оригинал: "When a hot dog expands, in which direction does it split and why?"

Переводчик либо не понимает вопрос, либо в его языке слово «хот-дог» значит не только «сосиска в тесте хлебе»

(no subject)

Даже не знаю, на чьей я стороне в этой истории:



С одной стороны, корпорации — зло; с другой стороны, как видно из опубликованной переписки, разработчик был тоже не сахар.

Из той же серии, что "awa an boil yer heid ye twonkle", который получил Брайан Ландюк.

(no subject)

Оригинал:
— Вы верный друг отечества! — торжественно сказал Остап, запивая пахучий шашлык сладеньким кипиани. — Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли.
— Скажите, — спросил Кислярский жалобно, — а двести рублей не могут спасти гиганта мысли?
Остап не выдержал и под столом восторженно пнул Ипполита Матвеевича ногой.
— Я думаю, — сказал Ипполит Матвеевич, — что торг здесь неуместен!
Он сейчас же получил пинок в ляжку, что означало: «Браво, Киса, браво, что значит школа!»

Английский перевод:
"You're a true friend of society," said Ostap triumphantly, washing down the spicy kebab with sweetish Kipiani wine. "Fifty can save the master-mind."
"Won't twenty save the master-mind?" asked Kislarsky dolefully.
Ostap could not restrain himself and kicked Ippolit Matveyevich under the table in delight.
"I consider that haggling," said Ippolit Matveyevich, "is somewhat out of place here."
He immediately received a kick on the thigh which meant- Well done, Pussy, that's the stuff!

У переводчика внезапная проблема с числительными?
Кстати, в этой версии перевода (лежит у Мошкова) — Pussy, а в гуглокнигах — Kisa. С чего бы?..

Слова

Нацлидер: «Если бы генерал Сиси не взял в руки Египет, и Египет бы, наверное, сейчас колбасило и лихорадило».

Колбасило — еще одно замечательное слово, достойное войти в список цитат.

Переводчик на это дело — Egypt would be experiencing turbulent times (RT, примерно 1 мин 20 сек)

Якобсон и творог

Один английский переводовед, пересказывая статью Якобсона «On linguistic aspects of translation», сказал, что тот сопоставлял английский cheese с русским syr и tvarok.

Опа, — подумал я, умилившись tvarok-у, — какая шикарная транскрипция. Выходит, мы знаем, как Якобсон произносил это слово.

И я полез в статью Якобсона, но tvarok-а там не оказалось. Суровый Якобсон, невзирая на англоязычных читателей, написал «сыр» и «творог» по-русски. Но что еще интереснее, Якобсон пишет:

«Russians say: принеси сыру и творогу, „bring cheese and [sic] cottage cheese“».

Тут уже иной повод для умиления: второй родительный падеж. Если бы у Якобсона был творог, то ударения в косвенных формах было бы, наверное, на окончании? Например, в поэтическом корпусе:

Уже настал тот день, пошли мы на луга
И взяли молока, яиц и творога...
(В. И. Майков)

или

Пышны широкие бедра под легкою белою тканью,
Мягче они творога, если коснуться рукой.
(С. М. Соловьев)

В первом случае «творога» подтверждается рифмой, во втором — размером элегического дистиха.

Итак, если Якобсон пишет «творогу», то не значит ли это, что в его языке это слово имеет ударение творог? То есть оно вовсе не tvarok?

Лебедевцы

Забавно от людей, недавно разработавших вот такое:





Чуть позже слышать вот такое:





Беспокоюцца :-)

Кстати, интересно: на первой картинке — рестораны «Макдональдс», а сами макдональдсовцы пишут себя без мягкого знака и без кавычек. На что должен был ориентироваться разработчик — на старое, традиционное написание (и правила русского языка) или на самоназвание компании?

Детские радости

Вызваны чтением все того же "Пигмалиона":

Имитация просторечия:

THE FLOWER GIRL. Ow, eez ye-ooa san, is e? Wal, fewd dan y' de-ooty bawmz a mather should, eed now bettern to spawl a pore gel's flahrzn than ran awy athaht pyin. Will ye-oo py me f'them? [Here, with apologies, this desperate attempt to represent her dialect without a phonetic alphabet must be abandoned as unintelligible outside London.]

Елена КалашниковаПолина Мелкова
Цветочница. А, так это ваш сын? Нечего сказать, хорошо вы его воспитали… Разве это дело? Раскидал у бедной девушки все цветы и смылся, как миленький! Теперь вот платите, мамаша!Цветочница. Ага, так это ваш сынок? Хороша мамаша!  Воспитала  бы  сына как положено, так он бы побоялся цветы у бедной девушки изгадить, а  потом смыться и денег не заплатить. Вот вы теперь и гоните

[Прошу извинения, но попытка  воспроизвести  ее  отчаянный  диалект  без фонетической транскрипции неосуществима за пределами Лондона.]
 

Упражнения с фонетикой:

Елена КалашниковаПолина Мелкова
Человек с записной книжкой. А я разберу. (Читает, в точности подражая ее выговору.) Ни расстрайвтись, кэптен; купити луччи цвиточик у бедны девушки.Человек с записной книжкой. Зато я разберу. (Читает, точно воспроизводя ее выговор.) "Ни  огарчайтись,  кэптин,  купитя  лучше  пукетик  у  бенной девушки".
 


Намек на непристойность; фигура речи

HIGGINS [indignantly] I swear! [Most emphatically] I never swear. I detest the habit. What the devil do you mean?
MRS. PEARCE [stolidly] Thats what I mean, sir. You swear a great deal too much. I dont mind your damning and blasting, and what the devil and where the devil and who the devil—
HIGGINS. Mrs. Pearce: this language from your lips! Really!
MRS. PEARCE [not to be put off]—but there is a certain word I must ask you not to use. The girl has just used it herself because the bath was too hot. It begins with the same letter as bath. She knows no better: she learnt it at her mother's knee. But she must not hear it from your lips.
HIGGINS [loftily] I cannot charge myself with having ever uttered it, Mrs. Pearce. [She looks at him steadfastly. He adds, hiding an uneasy conscience with a judicial air] Except perhaps in a moment of extreme and justifiable excitement.
MRS. PEARCE. Only this morning, sir, you applied it to your boots, to the butter, and to the brown bread.
HIGGINS. Oh, that! Mere alliteration, Mrs. Pearce, natural to a poet.

Елена КалашниковаПолина Мелкова
Хиггинс (возмущенно). Я – ругаться? (С большим пафосом.) Я никогда не ругаюсь. Я презираю эту манеру. Что, черт возьми, вы хотите сказать?

Миссис Пирс (внушительно). Вот это самое я и хочу сказать, сэр. Вы произносите слишком много бранных слов. Ну, пусть бы еще только «к черту», и «на черта», и «какого черта»…

Хиггинс. Миссис Пирс! Подобные выражения – в ваших устах! Опомнитесь!

Миссис Пирс (не давая себя сбить с позиции). …но есть одно слово, которое я настоятельно просила бы вас не употреблять. Девушка сама только что употребила это слово, прищемив себе палец дверью в ванной комнате. Оно начинается на ту же букву, что и дверь. Ей это простительно, она с пеленок привыкла к такому языку. Но от вас она не должна слышать ничего подобного.

Хиггинс (высокомерно). Простите, миссис Пирс, я не помню, чтобы я когда-нибудь произносил это слово.

Миссис Пирс смотрит на него в упор.
(Он добавляет, пряча нечистую совесть под маской судейского беспристрастия.)

Разве только в редкие минуты крайнего и справедливого раздражения.

Миссис Пирс. Только сегодня утром, сэр, вы назвали этим словом свое новое пальто, затем молоко и толокно.

Хиггинс. Ах да! Но ведь это было просто ради ассонанса – вполне естественно для поэта…
Хигинс (возмущенно). Я - ругаюсь! (С пафосом.) Я  никогда  не  ругаюсь. Терпеть не могу сквернословия. Какого черта вы имеете в виду?

Миссис Пирс (бесстрастно). Как раз  это  я  и  имею  в  виду,  сэр.  Вы злоупотребляете бранными словами. С проклятиями я готова  примириться:  "к черту", "на черта", "какого черта", "какому  черту"  -  это  еще  куда  ни шло...

Хигинс. Миссис Пирс! Что за выражения я слышу от вас! Ну, знаете!

Миссис  Пирс  (твердо).  ...но  есть  одно  слово,  которое   я   самым настоятельным образом  прошу  не  употреблять.  Девушка  только  что  сама произнесла это слово, стукнувшись о дверь. Кстати, оно начинается на ту же букву. Девушке простительно, сэр, она с детства ничего другого не слышала. Но она не должна слышать этого слова от вас.

Хигинс (надменно). Не припоминаю, чтобы я когда-нибудь  произносил  это слово, миссис Пирс.

Миссис Пирс пристально смотрит на него. Он вынужден добавить  с  мнимым беспристрастием судьи.

Разве в редкие минуты крайнего и справедливого возмущения.

Миссис Пирс. Еще сегодня утром,  сэр,  вы  помянули  этим  словом  свои ботинки, масло и хлеб.

Хигинс. Вот как! Но это же просто метафора, вполне естественная в устах поэта.

"Перевод отличнейший..."

 
Нет-нет, Вась - перевод отличнейший и научный редактор отличнейший.
<...>
 
 
Я редактировала, собирала из кусочков, искала картинки - словом, продюсировала проект.
А переводчик - прекраснейший Максим Колопотин.
(youzef  о переводе книги "Ружья, микробы и сталь")

Я обнаружил это высказывание, когда случайно, совершенно случайно, вовсе даже не собираясь этого делать, прочитал первые несколько абзацев из образцовой главы этих самых Ружей с микробами, выложенной здесь. Прочитал и, по природному злоехидству, заинтересовался, у кого же получилась такая... пресная овсянка или даже сухая гречка (что на мой вкус гораздо хуже). На Озоне ничего не нашел, пришлось привлечь Яндекс. Оказалось, это был отличнейше отредактированный отличнейший перевод. Позор мне!

Из Щедрина

Целых два года Володя перемогался; сначала выказывал гордость и решимость не нуждаться в помощи отца; потом ослаб, стал молить, доказывать, грозить... И всегда встречал в ответ готовый афоризм, который представлял собой камень, поданный голодному человеку. Сознавал ли Иудушка, что это камень, а не хлеб, или не сознавал - это вопрос спорный; но, во всяком случае, у него ничего другого не было, и он подавал свой камень, как единственное, что он мог дать.

Интересно, это аллюзия на евангельское "Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень?" или воспринимается совершенно вне библейского контекста? И вообще - в советской издательской практике комментировать библейские аллюзии было не принято?

Признание в ненависти

За летние месяцы я очень сильно разлюбил журналистов.

Ведь что такое журналист? Это такое существо, которое берет на себя функцию находить важную информацию, проверять ее, просеивать, словесно обрабатывать и доносить до сведения остальной общественности. Чтобы, значит, держать в курсе.

И все бы было хорошо, если бы важная информация касалась только пустых житейских сплетен: кто куда пошел, с кем поссорился, кого убил, кого полюбил, да когда умер. Для подачи таких материалов общеобразовательной подготовки журналиста обычно хватает. Но иногда почему-то вдруг важной оказывается профессиональная информация, журналист в нее лезет и начинает пороть чушь.

Так было со школьными Линуксами ("а-а-а, спасайся, кто может, всех учителей заставят за полтора месяца выучить Линукс"!), так было с ЕГЭ, так сейчас происходит с приказом о четырех нормативных словарях.

Вот уже в "Новостях" по Первому каналу начинают кудахтать, что теперь (именно теперь, то есть с сегодняшнего дня, а раньше ни-ни) стало можно использовать слово "кофе" в среднем роде, можно говорить договор или йогурт и нужно писать "Интернет" с прописной.

Повторяющие это из раза в раз журналисты категорически не хотят понимать, как устроен словарь - что обычно он снабжен пометами, выдяляющими просторечное или уходящее из употребления слово или словоформу. Их категорически не интересует, что среднее кофе, договор и йогурт - не происки выживших из ума академиков, а наследство старых словарей. Они не хотят вникать, что отсутствие справочника Розенталя или словаря Лопатина среди тех утвержденных Минобром четырех языковых справочников вовсе не означает, что Розенталь и Лопатин теперь вне закона, их запрещено использовать и на них нельзя ссылаться. И уж совершенно не желают осознать, что новость, о которой они трубят с экранов телевизоров, из радиорепродукторов и со страниц газет - не новость даже, а так, житейская мелочь, почти не заслуживающая внимания со стороны общественности. Потому что если уж журналисты ничего в этом не поняли, то общественность тем более не поймет.

Сказали бы лучше, что Грамматический словарь Зализняка простому обывателю не нужен (для обывателя есть гораздо более удобные грамматические словари), и внесение его в список четырех основных нормативных словарей было какой-то удивительной нелепицей. Так нет, только и знают, что квохтать о кофе с йогуртом!

Рры!