Andrey (azangru) wrote,
Andrey
azangru

Category:
Услышал на днях слово “engulfed”, и, подобно прустовским печенькам, потянулась цепочка воспоминаний о том, как готовилось очередное издание перевода «Алисы», в котором (скорее издании, чем переводе) я тоже несколько поучаствовал. Поскольку воспоминания — штука ненадежная, решил записать разрозненные обрывки сюда, тем более что издание недавно-таки вышло. Эти обрывочные мысли — не про то, какой я д’Артаньян или, напротив, идиот, или какая хорошая вышла книжка, или, наоборот, плохая, а скорее про то, о чем доводилось размышлять во время работы.

Сначала про книжку. Это русское издание комментированной «Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье», которую готовил Мартин Гарднер. Гарднер сделал три подхода к снаряду: первое издание его Annotated Alice появилось в шестидесятых годах; эти его комментарии на полях «Алисы» были заботливо взяты, переведены на русский и вошли в справочный аппарат к нашему «академическому» переводу «Алисы» Н. М. Демуровой, вышедшему в «Литературных памятниках». Второй подход к снаряду произошел в 90‑х годах — тогда вышло новое издание: “More Annotated Alice”, более солидная книжка в твердой обложке и с неожиданно симпатичными иллюстрациями уже не Тенниела, а Питера Ньюелла. Комментарии из этого издания в ближайшее после его выхода время на русском не появлялись — если не ошибаюсь, Н. М. готовила их к изданию, но оно не состоялось. Наконец, в 2000 году вышло третье издание, которое называлось The Annotated Alice и было помечено как definitive edition. Здесь Гарднер свел свою работу над первым и вторым изданиями, а за иллюстрациями вернулся к классическим тенниеловским гравюрам. Эту итоговую работу Гарднера и предполагалось объединить на русском с итоговой работой Н. М. (а текст русской «Алисы» Н. М. сначала претерпел значительные изменения при переходе от первого, ныне почти забытого, его издания 60-х годов ко второму, общеизвестному, изданию в «Литпамятниках» в 70-е, но и после этого слегка дорабатывался; в качестве главного источника русского текста мы взяли издание «Вита-новы» 2008 года.

Моя задача была отредактировать справочный аппарат нового издания: проверить старые комментарии, доперевести новые, а также перевести отсутствовавшие предисловия и прочие вспомогательные тексты. И еще собрать воедино непереведенные стихотворные фрагменты (уж не помню, сразу ли было понятно, что они будут, или я об этом заголосил, когда начал — кажется, второе, но не уверен), и передать их поэту-переводчику. Техническая, в общем, роль. Not in the limelight. Как я и люблю.

Ну вот, а теперь обрывки воспоминаний...

***
Итак, engulfed. Это из отрывка из The Wasp in a Wig (выброшенного Кэроллом из основного текста «Алисы»), а потом разысканного, изданного где-то в 1970-х и вошедшего в литпамятниковское издание:

"In coming back," Alice went on reading, "they found a lake of treacle. The banks of the lake were blue and white, and looked like china. While tasting the treacle, they had a sad accident: two of their party were engulphed—"
"Were what?" the Wasp asked in a very cross voice.
"En-gulph-ed," Alice repeated, dividing the word into syllables.
"There's no such word in the language!" said the Wasp.
"It's in this newspaper, though," Alice said a little timidly.
"Let it stop there!" said the Wasp, fretfully turning away his head.


Гарднер комментирует этот отрывок, обращая внимание на орфографию, но главное — на слогоделение: Perhaps it is Alice's incorrect pronunciation, "en-gulph-ed" (three syllables instead of two), that the Wasp finds so outlandish.

Вполне понятное объяснение, делающее текст осмысленным: Алиса ошибается в произношении, Шмель ругается, оба правы: действительно, и произношения такого в английском языке нет, и слово в газете есть. По-русски этой возможности прочтения, объясняющей недовольство Шмеля, уже нет, и Шмель поэтому вышел какой-то вздорный:

— «На обратном пути обнаружили озеро киселя. Берега озера были сине-белыми и походили на фаянс. Во время снятия пробы приключилось несчастье — два члена экспедиции были поглощены...»
— Были что? — спросил сердито Шмель.
— По-гло-ще-ны, — повторила Алиса по слогам.
— Такого слова в английском языке нет! — сказал Шмель.
— Но в газете есть, — возразила робко Алиса.
— Пусть оно там и остается, — сказал раздраженно Шмель и отвернулся. Алиса отложила газету.


***
Кстати, Шмель. Который, понятно, стал шмелем, чтобы сохранить мужской род. В оригинале — Wasp, и мало того, что wasp — оса, так еще и английское прилагательное waspish вполне согласуется с характером этого персонажа. Переименовывать его в Шершня было уже, наверное, и поздно, и плохо... А Гарднер довольно продолжительно рассуждал об осах в своих примечаниях.

***
Кстати, о примечаниях. Чтобы не возникало совсем уж шизофренической картины, когда в примечании объясняется что-то, что не нашло никакого отражения в русском переводе, мы такие примечания выкидывали. Потому что хотелось сохранить связность текста с примечанием. В нескольких случаях примечания были настолько интересны, что приходилось влезать своей грязной редакторско-переводческой рукой и приписывать: «в английском оригинале здесь так-то...», но таких мест одно-два и обчелся... Это все, наверное, ужасно.

***
Кстати, об ужасном и о грязной редакторско-переводческой руке. В предисловии дается отрывок из «Богов Пеганы» лорда Дансени — и какой-то бес дернул меня написать в примечании, что это «роман». Роман был замечен цепким глазом поэта-переводчика и поправка отправлена в издательство на стадии посткорректуры. Однако жалостливое письмо не возымело эффекта, и роман так и остался в примечании...

***
Кстати, о роде в переводе. В русском переводе «Алисы» пару раз действует Frog, и оба раза он мальчик. Один раз, в «Стране чудес», он стоит перед домом Герцогини; другой раз, в «Зазеркалье», он — привратник перед королевским дворцом. Ради сохранения своего пола он стал Лягушонком. Во втором случае это меня особенно шокировало, потому что персонаж — старик, и ведет себя как старик, и в переводе даже сказано, что он старик, однако — лягушонок:

«Алиса долго стучала и звонила, но все было напрасно. Наконец старый Лягушонок, сидевший невдалеке под деревом, встал и медленно заковылял к Алисе; на нем был костюм ярко-желтого цвета и огромные сапоги».

А что, в самом деле, делать? Не знаю я, что делать. И так плохо, и эдак нехорошо...

***
И еще об одном непередаваемом в переводе... Текст Кэрролла удивительно точен в своей игре (а иллюстрации Тенниела удивительно точны в деталях). Карточных персонажей в «Стране чудес» Кэрролл распределил по ролям в довольно точном соответствии с их мастями. Стражники там — трефы (потому что clubs); садовники — пики (потому что spades), придворные — бубны (потому что diamonds). Королевская семья — hearts. По-русски все это рушится, потому что пики, разумеется, тянут любого переводчика за собой...

Кстати, Гарднер специально обращает внимание на иллюстрацию Тенниела, на которой является палач, чтобы отрубить Чеширскому Коту голову. Палач, как радостно замечает Гарднер, имеет трефовую масть. То есть он из тех же clubs, что и остальные воинственные карты.



Это примечание, если верно помню, относилось к числу тех потенциально шизофренических, которые потеряли связь с текстом, и его пришлось выкинуть...

***
Собственной маленькой победой (грязными редакторскими ручонками) я считаю изменение одного места в тексте «Зазеркалья» (а заодно и спасение в связи с этим одного примечания Гарднера). Это не единственное место текста, которое было изменено по сравнению с предыдущими изданиями, но единственное — которое было изменено после боя. Не то чтобы я стремился лезть в текст, я вообще этого очень боялся и каждое вмешательство обсуждал с Н. М., но вот это изменение Н. М. никак не хотела вносить, а я раз за разом ее упрашивал, будучи уверен, что она тут не права. Это фраза из третьей главы «Зазеркалья». Алиса попадает в лес, где, как предупреждает ее Комар, нет ни имен, ни названий. Подходя к этому лесу, она думает вслух:

“This must be the wood,” she said thoughtfully to herself, “where things have no names. I wonder what’ll become of my name when I go in? I shouldn’t like to lose it at all—because they’d have to give me another, and it would be almost certain to be an ugly one. But then the fun would be, trying to find the creature that had got my old name! That’s just like the advertisements, you know, when people lose dogs—‘answers to the name of “Dash”: had on a brass collar’—just fancy calling everything you met ‘Alice,’ till one of them answered! Only they wouldn’t answer at all, if they were wise.”

К этому месту мое внимание привлек Гарднер, который написал, что Dash — это распространенная в кэролловские времена собачья кличка, потому что у королевы Виктории был спаниель по кличке Дэш, о чем англичане знали, видимо, столь же хорошо, как мы о собаке Кони. Но это примечание появилось только во втором издании гарднеровской «Алисы», а в первом издании этого не было, и Н. М., готовя литпамятниковское издание, уже приняла переводческое решение, которое было ей очень по нраву. Она решила, что Кэрролл здесь играет с пунктуационным знаком dash — тире — который означает многоточие, пропуск слова. Тем более что лес, в который заходит Алиса, не имеет ни имен, ни названий. Поэтому в русском переводе этот отрывок выглядит так:

«Это, верно, тот самый лес, — размышляла она, — где нет ни имен, ни названий. Интересно, неужели я тоже потеряю свое имя? Мне бы этого не хотелось! Если я останусь без имени, мне, конечно, дадут другое — скорее всего какое-нибудь ужасное! А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно! В газете бывают такие объявления, когда люди теряют собак: „Потеряно имя по кличке...“ — тут, конечно, будет пропуск, — „на шее медный ошейник“. И всех, кого ни встречу, буду окликать: „Алиса!“ — вдруг кто-нибудь отзовется. Только вряд ли... Разве что по глупости!»

Мне казалось, что здесь этого значения решительно нет, а есть просто собачья кличка. Н. М. показывала на кавычки вокруг Dash, которые, как ей казалось, поддерживали ее толкование. Я решительно не понимал, как тут помогают кавычки. Мы решили опросить англоязычных знатоков. К моему изумлению (я был уверен, что это open and closed case), голоса разделились — впрочем, предсказуемо: те, кого опрашивал я, были склонны считать, что это просто кличка; те, кого опрашивала Н. М., были склонны соглашаться с ней. Н. М. поддержал Роберт Чандлер (а это не кот чихнул). Меня поддержала одна литературовед-писатель, специалистка по детской литературе. Положение было патовым...

А потом вдруг я нашел в The Nursery Alice («Алисе», которую Кэрролл пересказал очень простым языком для ну совсем маленьких детей) фрагмент, где Кэрролл использует Dash как собачью кличку:

Once upon a time, I knew some little children, about as big as you; and they had a little pet dog of their own; and it was called Dash. And this is what they told me about its birthday-treat.

И дальше на протяжении нескольких абзацев активно фигурирует этот Dash. Что я торжественно показал Н. М. (которая, бедная, устала уже от обсуждения этой темы). И мы решили поменять текст и вернуть комментарий Гарднера, который иначе пришлось бы снять.

Между прочим, сам Гарднер, видимо, не знал про этот отрывок с Дэшем в The Nursery Alice. Иначе непременно бы вставил в примечание — он любил ссылаться на эту книгу.

***
Кстати, про Гарднера. Даже к третьему изданию в его комментариях встречались оплошности:

Both Carroll and Tenniel apparently forgot that a milk jug was also on the table. We know this because later on in the tea party the Dormouse upsets it, — пишет он о сцене из безумного чаепития. Но опрокидывает молочник у Кэрролла не Соня, а Мартовский Заяц (в русском издании поправлено).

Stereoisomers are isomers that are identical even in topological structure, but, owing to the asymmetric nature of this structure, they come in mirror-image pairs. Most substances that occur in living organisms are stereoisometric. Sugar is a common example; in right-handed form it is called dextrose, in left-handed form, levulose. — Это, однако, химическая ошибка: декстроза и левулёза (фруктоза) — это структурные изомеры, а вовсе не оптические изомеры (стереоизомеры). (Из русского издания аккуратно выкинуто.)

Обсуждая Овцу, в которую превращается Белая Королева в Зазеркалье: “David Piggins and C. J. C. Phillips, writing on "Sheep Vision in Through the Looking-Glass" (Jabberwocky, Spring 1994), consider whether the sheep's spectacles were intended for close-up vision because she wore them only when knitting. She does not have them on when she is in the boat with Alice.” — Это последнее гарднеровское предложение не соответствует действительности: в лодке с Алисой Овца тоже в очках, как хорошо видно на рисунке. (Из русского издания аккуратно выкинуто.)



Обсуждая слово Nobody, которое Кэрролл использует, как будто никто — это некто, Гарднер размышляет: When did Nobody first enter the Alice books? At the Mad Tea Party. "Nobody asked your opinion," Alice said to the Mad Hatter. — На самом деле, Nobody появляется в тексте еще раньше, когда Алиса расстраивается из-за реакции зверушек на рассказы о ее кошке: "Nobody seems to like her, down here, and I'm sure she's the best cat in the world! Oh, my dear Dinah! I wonder if I shall ever see you any more!" (в русском издании добавлен примред.).

Указывая на неожиданное сходство тенниеловской иллюстрации суда над Валетом с ранее опубликованным рисунком другого художника, коллеги Тенниела по «Панчу», Гарднер цитирует другого комментатора:



Jeffrey Stern, in Jabberwocky (Spring 1978), calls attention to many similarities between this frontispiece and the frontispiece of The Fables of Aesop and Others Translated into Human Nature (1857), illustrated by Tenniel's fellow Punch artist Charles Henry Bennett:

The Court clerk (the owl) has the stunned look of the King, and the Lion has an identical scowl to the Queen's (she is even looking the same way). Some of the jurors and the bewigged bird/lawyers are in similar pose, and the pleading dog is in something of the same position as the Knave. All this would not mean very much but for the fact that Bennett's book appeared in 1857—eight years before Wonderland. The fable illustrated, incidentally, is "Man tried at the Court of the Lion for the Ill-treatment of a Horse."




Это, однако, библиографическая ошибка. После непродолжительных разысканий обнаружилось издание «Басен Эзопа», в котором Чарльз Беннетт, нарисовавший фронтиспис, так его объясняет:

The Design which forms the Frontispiece to this Book, and which is therefore presumed to be somewhat typical of the intention of Fable, represents Man tried at the Court of the Lion for the ill-treatment of a Horse. It will be seen that Man has the worst of it; while his Victim has secured the Shark for his Solicitor, and the Fox, Ape, and Vulture for Counsel; the woe-begone Defendant has had to make shift with Wolf, Dog, Ass, and Daw. The Rat and the Rabbit, the Elephant and the Sheep, even the Turkey and the little Birds, seem to have given it against him, irrespective of the “Silence” of the Parrot Usher. The Clerk of the Arraigns looks through his spectacles, and the Bull has gone to sleep in the corner.

То есть это изображение — не иллюстрация конкретной басни, а аллегория басни в принципе. Т. е. комментатор лопухнулся (примерно как я с «Богами Пеганы»), а Гарднер повторил его ошибку. В русском издании — аккуратно исправлено.

***
Ну и напоследок шахматное проклятие. «Зазеркалье» (со второго, кажется, английского издания) начинается вот такой шахматной диаграммой:


В литпамятниковском издании ее напечатали наоборот — получилось зеркальное отображение, чему Кэрролл, наверняка, очень бы порадовался:



А в Вита-Нове решили, видимо, перенабрать, чтобы получилось чисто — и в результате перепутали пешку-Алису со слоном (которых, кстати, в Зазеркалье нет):



***
И совсем постскриптум. В работе над книжкой неоценимую помощь оказали Rutracker и Archive.org. Которые тогда еще не заблокировали...
Subscribe

  • (no subject)

    Also, Google's documentation style guide. With the latest trends about the correct language, obvi. This one via HN.

  • (no subject)

    Google's document on how they build Chrome dev tools with web components. And yeah, it includes a special dance for some semblance of type safety,…

  • (no subject)

    On the ideology in the industry: A guest on a podcast: There was a thread on Twitter the other day, with Adam Rackis, and he had made a comment…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments