Andrey (azangru) wrote,
Andrey
azangru

Category:

Фонетика в литературе

Вот ведь кто такой художник-реалист? Это такой человек, который даже сказочную картину изобразит так, что в нее -- веришь. Так и настоящий писатель. Солженицын: когда писал "Раковый корпус", удивительно правдоподобно воссоздал атмосферу больницы. А когда писал "В круге первом", то будто преобразился в настоящего фонетиста. Как лихо он описывает динамические спектрограммы и их расшифровку:

============================
И тогда-то вошли Селивановский с Ройтманом. Ройтман продолжал:

- На этих звуковидах речь развёртывается сразу в трёх измерениях: по частоте - поперёк ленты, по времени - вдоль ленты, по амплитуде - густотою рисунка. При этом каждый звук вырисовывается таким неповторимым, оригинальным, что его легко узнать, и даже по ленте прочесть всё сказанное. Вот... - он вёл Селивановского вглубь лаборатории, - ... прибор ВИР, его сконструировали в нашей лаборатории (Ройтман и сам уже забывал, что прибор тяпнули из американского журнала), а вот... - он осторожно развернул замминистра к окну, - ... кандидат филологических наук Рубин, единственный в Советском Союзе человек, читающий видимую речь. (Рубин встал и молча поклонился.)

Но ещё когда в дверях было произнесено Ройтманом слово "звуковид", Рубин и Нержин встрепенулись: их работа, над которой все до сих пор большей частью смеялись, выплывала на божий свет. За те сорок пять секунд, в которые Ройтман довёл Селивановского до Рубина, Рубин и Нержин с остротой и быстротой, свойственной только зэкам, уже поняли, что сейчас будет смотр - как Рубин читает звуковиды, и что произнести фразу перед микрофоном может только один из "эталонных" дикторов - а такой присутствовал в комнате лишь Нержин. И так же они отдали себе отчёт, что хотя Рубин действительно читает звуковиды, но на экзамене можно и сплошать, а сплошать нельзя - это значило бы кувырнуться с шарашки в лагерную преисподнюю.

И обо всём этом они не сказали ни слова, а только понимающе глянули друг на друга.
И Рубин шепнул:
- Если - ты, и фраза твоя, скажи: "Звуковиды разрешают глухим говорить по телефону."
А Нержин шепнул:
- Если фраза его - угадывай по звукам. Глажу волосы - верно, поправляю галстук - неверно.
И тут-то Рубин встал и молча поклонился.

Ройтман продолжал тем извиняющимся прерывистым голосом, который, если б услышать его даже отвернувшись, можно было бы приписать только интеллигентному человеку:

- Вот нам сейчас Лев Григорьич и покажет своё умение. Кто-нибудь из дикторов... ну, скажем, Глеб Викентьич... прочтёт в акустической будке в микрофон какую-нибудь фразу, ВИР её запишет, а Лев Григорьич попробует разгадать.
Стоя в одном шаге от замминистра, Нержин уставился в него нахальным лагерным взглядом:

- Фразу - вы придумаете? - спросил он строго.
- Нет, нет, - отводя глаза, вежливо ответил Селивановский, - вы что-нибудь там сами сочините.

Нержин покорился, взял лист бумаги, на миг задумался, затем в наитии написал и в наступившей общей тишине подал Селивановскому так, что никто не мог прочесть, даже Ройтман.

"Звуковиды разрешают глухим говорить по телефону."

- И это действительно так? - удивился Селивановский.
- Да.
- Читайте, пожалуйста.

Загудел ВИР. Нержин ушёл в будку (ах, как позорно выглядела сейчас обтягивающая её мешковина!.. вечная эта нехватка материалов на складе!), непроницаемо заперся там. Зашумел механизм, и двухметровая мокрая лента, испещрённая множеством чернильных полосок и мазаных пятен, была подана на стол Рубину.

Вся лаборатория прекратила работу и напряжённо следила. Ройтман заметно волновался. Нержин вышел из будки и издали безразлично наблюдал за Рубиным. Стояли вокруг, один Рубин сидел, посвечивая им своей просветляющейся лысиной. Щадя нетерпение присутствующих, он не делал секрета из своей жреческой премудрости и тут же производил разметку по мокрой ленте красно-синим карандашом, как всегда плохо очиненным.

- Вот видите, некоторые звуки не составляет ни малейшего труда отгадать, например, ударные гласные или сонорные. Во втором слове отчётливо видно - два раза "р". В первом слове ударный звук "и" и перед ним смягчённый "в" - здесь твёрдого быть и не может. Ещё ранее - форманта "а", но следует помнить, что в первом предударном слоге как "а" произносится так же и "о". Зато "у" сохраняет своеобразие даже и вдали от ударения, у него вот здесь характерная полоска низкой частоты. Третий звук первого слова безусловно "у". А за ним глухой взрывной, скорей всего "к", итак имеем: "укови" или "укави". А вот твёрдое "в", оно заметно отличается от мягкого, нет в нём полоски свыше двух тысяч трёхсот герц. "Вукови..." Затем новый звонкий твёрдый взрывок, на конце же - редуцированный гласный, это я могу принять за "ды". Итак, "вуковиды". Остаётся разгадать первый звук, он смазан, я мог бы принять его за "с", если бы смысл не подсказывал мне, что здесь - "з". Итак, первое слово - "звуковиды"! Пойдём дальше. Во втором слове, как я уже сказал, два "р" и, пожалуй, стандартное глагольное окончание "ает", а раз множественное число, значит, "ают". Очевидно, "разрывают", "разрешают"... сейчас уточню, сейчас... Антонина Валерьяновна, не вы ли у меня взяли лупу? Нельзя ли попросить на минутку?

Лупа была ему абсолютно не нужна, так как ВИР давал записи самые разляпистые, но делалось это, по лагерному выражению, для понта, и Нержин внутренне хохотал, рассеянно поглаживая и без того приглаженные волосы. Рубин мимолётно посмотрел на него и взял принесенную ему лупу. Общее напряжение возрастало, тем более, что никто не знал, верно ли отгадывает Рубин. Селивановский поражённо шептал:

- Это удивительно... это удивительно...

Не заметили, как в комнату на цыпочках вошёл старший лейтенант Шустерман. Он не имел права сюда заходить, поэтому остановился вдалеке. Дав знак Нержину идти побыстрей, Шустерман, однако, не вышел с ним, а искал случая вызвать Рубина. Рубин ему нужен был, чтобы заставить его пойти и перезаправить койку, как положено. Шустерман не первый раз изводил Рубина этими перезаправками.

Тем временем Рубин уже разгадал слово "глухим" и отгадывал четвёртое.

Ройтман светился - не только потому, что делил триумф: он искренне радовался всякому успеху в работе.
И тут-то Рубин, случайно подняв глаза, встретил недобрый исподлобный взгляд Шустермана. И понял, зачем тут Шустерман. И подарил его злорадным ответным взглядом: "Сам заправишь!"

- Последнее слово - "по телефону", это сочетание настолько часто у нас встречается, что я к нему привык, сразу вижу. Вот и всё.
- Поразительно! - повторял Селивановский. - Вас, простите, как по
имени-отчеству?
- Лев Григорьич.
- Так вот, Лев Григорьич, а индивидуальные особенности голосов вы можете различать на звуковидах?
- Мы называем это - индивидуальный речевой лад. Да! Это представляет как раз теперь предмет нашего исследования.
- Очень удачно! Кажется, для вас есть ин-те-ресное задание. И Шустерман вышел на цыпочках.
Subscribe

  • (no subject)

    I'm listening to The Ickabog, by J.K. Rowling and read, with much gusto, by Stephen Fry. What started like a nice children's tale not dissimilar from…

  • (no subject)

    From today's questions to the Prime Minister: Mr Speaker, today, millions of Uyghur people in China live in fear under a cruel regime. The BBC,…

  • (no subject)

    There's a strange tendency out there for tech podcasters not to be good programmers themselves. There are exceptions, of course. The googlers at…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments