Andrey (azangru) wrote,
Andrey
azangru

И еще Хемингуэй (ангрус)

Прощай, оружие часть хемингуэевского стиля! Намеренная архаизация грамматики в половине диалогов (с помощью которой Хемингуэй - не вполне, последовательно, но все-таки - делает вид, что текст переводится с испанского на английский); замечательный способ передачи непечатного (кое-где, правда, сохранился, но в остальных случаях уступил место гораздо более слабым средствам). Эх!

“It was the only good thing we have done,” said a deep voice. “What are you doing now, you lazy drunken obscene unsayable son of an unnameable unmarried gypsy obscenity? What are you doing?”

— Это было единственное настоящее дело, которое мы сделали, — сказал чей-то низкий голос. — А что ты сейчас делаешь, ленивый пьянчуга, непотребное отродье цыганской шлюхи? Что ты делаешь сейчас?

------------

“I have forgotten it,” the man said in the dark and laughed. “Go then unprintably to the campfire with thy obscene dynamite.”

— Забыл, — сказал человек в темноте и засмеялся. — Ладно, туда твою душу, иди в лагерь со своим дерьмовым динамитом.

<...>

“This is a Mauser,” the man said. “But I have a grip of thumb and forefinger beyond description. Always I let it down that way.”
“Where is the rifle pointed?” asked Anselmo into the dark.
“At thee,” the man said, “all the time that I descended the bolt. And when thou comest to the camp, order that some one should relieve me because I have indescribable and unprintable hunger and I have forgotten the password.”

— Это маузер и есть, — сказал человек. — Но ты не знаешь, какая у меня сила в пальцах. Я всегда так спускаю курок.
— Куда он у тебя дулом смотрит? — спросил Ансельмо в темноте.
— На тебя, — сказал человек. — И когда я спускал курок, тоже на тебя смотрел. Придешь в лагерь — скажи, чтоб меня сменили, потому что я, так вас и растак, зверски голоден и забыл пароль.


"Beyond description" в первой строке этого отрывка - это, по-моему, тоже непечатность. Что напрашивается, если сравнить с последней репликой.

<...>

“Tell me this. Is it true about the bridge?”
“What about the bridge?”
“That we blow up an obscene bridge and then have to obscenely well obscenity ourselves off out of these mountains?”

— Ты мне вот что скажи: это правда, насчет моста?
— Что насчет моста?
— Что мы должны взорвать этот самый паскудный мост и потом катиться отсюда подальше.

<...>

“You know not,” Agustín said. “What a barbarity! Whose then is the dynamite?”
“Mine.”
“And knowest thou not what it is for? Don’t tell me tales.”
“I know what it is for and so will you in time,” Robert Jordan said. “But now we go to the camp.”
“Go to the unprintable,” Agustín said. “And unprint thyself. But do you want me to tell you something of service to you?”

— Ты не знаешь! — сказал Агустин. — Вот здорово! А чей же это динамит?
— Мой.
— И ты не знаешь, для чего он? Будет сказки рассказывать!
— Я знаю, для чего он, и ты тоже узнаешь, когда надо будет, — сказал Роберт Джордан. — А сейчас мы идем в лагерь.
— Иди знаешь куда! — сказал Агустин. — Так тебя и растак! А хочешь, я тебе скажу одну вещь, которую тебе полезно узнать?


<...>

Ну и так далее.
Subscribe

  • (no subject)

    Via Twitter. From the book The Gray Lady Winked, photographed by Michael Shermer: Here's the tweet that the paragraph references (took a while…

  • (no subject)

    To unscramble an egg, by the way, would be a closer idiomatic parallel to ungrinding ground meat, and in spite of Julia Ioffe, is just as dark, blunt…

  • (no subject)

    Thought of this phrase today for some reason, then thought whether it exists in English (putting toothpaste back into the tube came to mind), then…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments