Andrey (azangru) wrote,
Andrey
azangru

Category:

И еще про перевод Сэлинджера...

... точнее, про его критику. А еще точнее, про ту критическую ремарку, о которой я уже упоминал. Во втором номере «Мостов» за 2010 год Д. М. Бузаджи в статье «Разумный консерватизм. О принципе пространственно-временной универсальности перевода» проехался по одной из своих любимых мишеней — немцовскому «Ловцу» — следующими словами, цитирую:

Рассмотрим предложение «There was a little kid standing next to me, with a cowboy hat on practically over his ears, and he kept telling his father, „Make him come out, Daddy. Make him come out“». При всём желании в нём невозможно увидеть чего-либо выбивающегося из нормы и узуса американского варианта английского языка. Может быть, относительная простота лексики и немного рваный синтаксис покажут, что это устная речь человека, говорящего «по-простому», не «по-учёному». Но на этом отклонения от некоего немаркированного стандарта заканчиваются. На этом основании Рита Райт-Ковалёва вполне логично перевела это место — а перед нами цитата из книги Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» — как: «Рядом со мной стоял мальчишка в ковбойской шляпе по самые уши и всё время повторял: — Пап, заставь его выйти! Пап, заставь его!» Однако в гораздо более позднем переводе М. Немцова («Ловец на хлебном поле») то же самое место выглядит следующим образом: «Возле меня пацанчик стоял, у него ковбойская шляпа на самые уши наехала, так он все время канючил штрику своему: — Па-ап, ну пускай он вылезет. Пускай вылезет, а?»

Не вдаваясь в разбор прочих несуразностей, обратим внимание только на выделенное слово. Наверное, не будет преувеличением сказать, что слово father знакомо каждому носителю английского языка. Что же касается «штрика», то только обращение к таким источникам, как
«Словарь воровского жаргона», позволило установить, что имеется в виду «старик». При ознакомлении с текстом «Ловца» приходится сделать вывод о том, что вышедший в 1960 г. перевод Райт-Ковалёвой и в наши дни гораздо более универсален в пространственно-временном отношении, чем немцовский перевод 2008 г., изречения из которого — вроде «путёвой фигни с каруселями» (one nice thing about carrousels) или «глядит уматно» (looking at me sort of funny) — маловразумительны как для сегодняшней аудитории, так и, скорее всего, для аудитории будущего. Выскажем даже предположение, что перевод Райт-Ковалевой за 50 лет приобрёл даже большую «современность», так как английский язык за эти годы сильно огрубел. Выражения вроде all that David Copperfield kind of crap, they’re also touchy as hell, my whole goddamn autobiography, freezing my ass off и т.п. могли шокировать добропорядочную американскую общественность 50-х, но сегодня, на фоне современной литературы и кино, звучат хотя и грубовато, но вполне терпимо.

В этом отрывке, как мне кажется, есть две странности.

Первая странность — методологическая. Двумя «Мостами» ранее В. К. Ланчиков и М. А. Яковлева рассуждали о методе переводческой компенсации: не поддающуюся «лобовому» переводу единицу оригинального текста переводчик волен передать иными языковыми средствами, причем даже не в том же месте перевода. Существование такой переводческой практики в принципе делает бессмысленными выводы, основанные на сопоставлении одного слова оригинала и одного слова перевода. В ловцовском же случае перед нами явление еще более сложное: не компенсация отдельных нереализованных авторских приемов, а стилизация всего текста — тут метод анализа должен быть, видимо, гораздо более тонким, сложным и всеобъемлющим.

Вторая странность — сам выбранный материал. Как легко заметить любому, кто возьмет в руки бумажного «Ловца», слово «штрик» вводится там уже на первой странице. Зачем же, чтобы осудить именно это слово, надо брать пример почти с самого конца? И дополнительные примеры: «путёвая фигня с каруселями», «глядит уматно» — оттуда же. Не потому ли, что именно этот отрывок висел в интернете на всеобщее обозрение? Не потому ли, что всего «Ловца» автор как-то... не читал?

И еще — не то чтобы совсем странность, но для меня непонятность — это идея, что если английский язык за последнее время огрубел, то перевод Райт-Ковалевой автоматически осовременился. Казалось бы наоборот: если английский язык огрубел, то встает еще более сложный вопрос — на какой английский язык должен ориентироваться переводчик? На сегодняшний огрубевший или все-таки на тогдашний неогрубевший? К чьему восприятию надо подгонять восприятие текста русским читателем — к восприятию современным американцем или к восприятию американцем пятидесятых годов? Лично я не вижу однозначного ответа на этот вопрос.

На этом я, пожалуй, закончу серию своих записей про Сэлинджера и обращусь к чему-нибудь менее... взрывоопасному, что ли.
Subscribe

  • (no subject)

    Someone's comment on Twitter reminded me how differently we interpret what we experience: My impression from that interview was that Yuri was…

  • (no subject)

    Via Twitter. From the book The Gray Lady Winked, photographed by Michael Shermer: Here's the tweet that the paragraph references (took a while…

  • (no subject)

    To unscramble an egg, by the way, would be a closer idiomatic parallel to ungrinding ground meat, and in spite of Julia Ioffe, is just as dark, blunt…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment