January 5th, 2015

(no subject)

Некий Александр Домрин (правовед, выпускник МГИМО, преподает в Вышке, преподавал в Штатах). Книжка The “Limits of Russian Democratisation: Emergency Powers and States of Emergency”. 2006 год. Стр. 161. Примечание 17:




Такое чувство, что он сравнивает слово «Грозный» с его нынешним значением. Казалось бы: ну загляни в исторический словарь русского языка. Уже в Срезневском грозный = страшный. В многотомном словаре древнерусского языка грозный в знач. 2: «Вызывающий страх, страшный, ужасный». Тут можно, конечно, интересоваться, как методологически лингвисты 20-го века восстанавливают значения слов древнерусского языка (напр., почему в том же словаре предложение «Бѣ же сей Василко лицемъ красенъ, очима свѣтелъ, и грозенъ взоромъ, и паче мѣры храборъ» расценивается как пример значения 1: «строгий, суровый, грозный», а не значения 2 «вызывающий страх, страшный, ужасный»), но это уже следующий вопрос, а для того чтобы не писать про wrong translation достаточно было поверить словарям.

Он же про это вслух на RT: https://soundcloud.com/rttv/domrin-kww#t=15:54