July 19th, 2014

We've translated the exchange...

Би-би-си такие затейники. Взяли те самые перехваченные (или якобы перехваченные) радиопереговоры, перевели их и посадили на озвучку пару русскоязычных — так чтобы они начитали английский текст с сильным русским акцентом. Кулёр локаль. Оригинально.

Слова, или информационная война

Фейсбук принес текст Алехиной. Там, в частности, следующее:

С завтрашнего дня слово "ополченцы" скорее всего уйдет, кроме как "террористы" представителей донецкой армии называть уже никто не будет.

Мне стало интересно, и я даже в словарь полез. Мне-то казалось, что террорист — это тот, кто добивается политических целей путем террора. Наведением страха на гражданских жителей путем убийства некоторых из них. Классический случай — русский терроризм конца 19 — начала 20 века. Бомбу в карету кинуть. Чиновника из пистолета застрелить. Эрцгерцога опять же из пистолета. Самолет угнать. Бомбу в здании взорвать...

Распиздяйство, казалось мне, даже ведущее к катастрофическим последствиям, — это не терроризм.

Словари дали интересный материал. Вот словарь «Политология» некоего В. Н. Коновалова, поражающий своей эмоциональностью:

Терроризм (от лат. terror – страх, ужас) – политика и тактика террора, то есть совокупность особо жестких форм и средств политического насилия, которые используют террористы для достижения своих античеловеческих целей.

А вот переводной словарь «Политика», поражающий своей... как бы это сказать... непартийностью:

ТЕРРОРИЗМ
(terrorism) Этот термин различные государственные деятели и ученые-аналитики определяют по-разному, хотя практически всегда его смысл имеет негативный оттенок. Чаще всего он употребляется по отношению к сопряженной с опасностью для жизни деятельностью политически ангажированных неформальных групп. Однако, если такие действия ведутся в интересах признанного всеми справедливым дела, слово "терроризм", как правило, не употребляется. Его заменяют чем-нибудь более благозвучным. Иными словами, ты можешь быть одновременно террористом для одних и борцом за свободу для других. Термин в отрицательном значении употребляется не столько по отношению к деятельности неформальных групп, сколько в связи с организациями типа гестапо, КГБ, восточногерманской "штази" и им подобных, объектом которых являются диссиденты или национальные меньшинства. А термин "государственный терроризм", как правило, относится к политике отдельных правительств, которые сами организуют и направляют исполнителей актов насилия в другие государства или косвенно этому способствуют. Впрочем, с практической точки зрения такую политику можно назвать просто формой необъявленной войны с малой интенсивностью боевых действий между суверенными государствами. В последнее время многие страны различной политической ориентации участвовали в подобной деятельности, одновременно сурово осуждая других за такие же действия. Например, США во время пребывания у власти президента Рейгана сурово осуждали многие режимы, особенно ливийский, за террористическую деятельность, одновременно поддерживая насилие на негосударственном уровне против Никарагуа, с правительством которого поддерживали нормальные дипломатические отношения. Такая явная непоследовательность, скорее всего, не должна удивлять: достаточно вспомнить то огромное количество американских банкнот с портретом хорошо известного исполнителя политически мотивированных актов насилия на неправительственном уровне – "террориста" или "борца за свободу" Джорджа Вашингтона.


В общем, слово «терроризм», как я понял, это сейчас как слово «фашизм» — ругательство, лишенное конкретного содержания.