September 28th, 2013

Антисклерозник, Blender

Очень хорошая серия видеоуроков о том, как использовать video sequence editor Блендера.



Блендер, конечно, не предназначался изначально для редактирования видеофайлов, что очень сильно сказывается на его интерфейсе и на нехватке удобных функций. Пока что удобнее всего мне кажется Kdenlive. Авось когда-нибудь подтянутся Lightworks или Openshot.

Обрывки памяти

Помню, как забалдел от фразы I know, right? которую и услышал-то разок, наверное.
Помню, подумалось мне потом (сильно потом) про какую-то русскую фразу, примерно столь же внутренне дурацко-противоречивую и потому милую.
А вот про какую фразу подумалось, не помню. Неужели про «да нет, наверное»? Это как-то слишком хрестоматийно и скучно.

Подумалось

...in the manifest image, our surface image of the world and of ourselves, we think of ourselves as free. We act for reasons. We act rightly or wrongly, virtuously or viciously. We take or fail to take responsibility.

In the scientific image, our depth image of the world and ourselves, we're determined by something we aren't conscious of, our reasons are mere rationalizations. Morality is either nonsense or it reduces to something else.


— Daniel Bonevac

Подумалось в связи с этим:

Такое ощущение, что бодания Докинза с антидокинзистами отражают взаимонесовместимость того, что Уилфрид Селларс называл “the ‘manifest’ image of man-in-the-world”, с одной стороны, и “the scientific image” — с другой. Взгляд Докинза — не вполне полностью: он тоже оперирует понятиями добра и зла, морали и ответственности, но все же — направлен на scientific image; взгляд противоборствующей стороны прикован к manifest image.

Слова

Улов из фейсбука. Денис Драгунский (не знаю его совершенно; текст волною забросило в невод) пишет:

ЧЕМ ОТЛИЧАЕТСЯ НАША КВАЗИЛИБЕРАЛЬНАЯ ПОЛУДЕМОКРАТИЯ ОТ СОВКА?
В лучшую сторону, я имею в виду.
А тем, что при совке либералам и демократам, а также монархистам, клерикалам и националистам - была полная хана.
В прямом смысле - каюк.
Увольнение. Психушка. Изгнание. Тюрьма.
А в нашей квазилиберальной полудемократии любой совкострадалец имеет возможность громко и публично совкострадать. Его совковые убеждения уважаются, как всякие другие.
Более того! Уважается даже право совкострадальца вести себя, как свинья под дубом вековым, плевать в колодец свободы слова.


Интересно, какой смысл он вкладывает в слово "уважать". Из контекста кажется, что не сажать в психушку или в тюрьму. Про увольнение или изгнание не знаю: во всяком случае, применительно не к совко- а другим страдальцам интернетная общественность временами высказывается весьма кровожадно.

Не психушка и не тюрьма. Это и есть "уважать"?

Надо ж!

Услышал (в англопрограммистской, правда, речи), что точка была названа /pee/. Видимо, от period. Прикольно.

Цитата из Пинкера

In the early 1950s, two eminent British scholars reflected on the history of war and ventured predictions on what the world should expect in the years to come. One of them was Arnold Toynbee (1889–1975), perhaps the most famous historian of the 20th century. Toynbee had served in the British Foreign Office during both world wars, had represented the government at the peace conferences following each one, and had been chronicling the rise and fall of twenty-six civilizations in his monumental twelve-volume work A Study of History. The patterns of history, as he saw them in 1950, did not leave him optimistic:

In our recent Western history war has been following war in an ascending order of intensity; and today it is already apparent that the War of 1939–45 was not the climax of this crescendo movement.


Writing in the shadow of World War II and at the dawn of the Cold War and the nuclear age, Toynbee could certainly be forgiven for his bleak prognostication. Many other distinguished commentators were equally pessimistic, and predictions of an imminent doomsday continued for another three decades.
The other scholar’s qualifications could not be more different. Lewis Fry Richardson (1881–1953) was a physicist, meteorologist, psychologist, and applied mathematician. His main claim to fame had been devising numerical techniques for predicting the weather, decades before there were computers powerful enough to implement them. Richardson’s own prediction about the future came not from erudition about great civilizations but from statistical analysis of a dataset of hundreds of violent conflicts spanning more than a century. Richardson was more circumspect than Toynbee, and more optimistic.


The occurrence of two world wars in the present century is apt to leave us with the vague belief that the world has become more warlike. But this belief needs logical scrutiny. A long future may perhaps be coming without a third world war in it.


Richardson chose statistics over impressions to defy the common understanding that global nuclear war was a certainty. More than half a century later, we know that the eminent historian was wrong and the obscure physicist was right.

Потому что история - это не наука о предсказании будущего. Ей бы с предсказанием прошлого разобраться.

Еще одна цитата из Пинкера

Чудеса статистики:

Suppose you live in a place that has a constant chance of being struck by lightning at any time throughout the year. Suppose that the strikes are random: every day the chance of a strike is the same, and the rate works out to one strike a month. Your house is hit by lightning today, Monday. What is the most likely day for the next bolt to strike your house?

The answer is “tomorrow,” Tuesday. That probability, to be sure, is not very high; let’s approximate it at 0.03 (about once a month). Now think about the chance that the next strike will be the day after tomorrow, Wednesday. For that to happen, two things have to take place. First lightning has to strike on Wednesday, a probability of 0.03. Second, lightning can’t have struck on Tuesday, or else Tuesday would have been the day of the next strike, not Wednesday. To calculate that probability, you have to multiply the chance that lightning will not strike on Tuesday (0.97, or 1 minus 0.03) by the chance that lightning will strike on Wednesday (0.03), which is 0.0291, a bit lower than Tuesday’s chances. What about Thursday? For that to be the day, lightning can’t have struck on Tuesday (0.97) or on Wednesday either (0.97 again) but it must strike on Thursday, so the chances are 0.97 × 0.97 × 0.03, which is 0.0282. What about Friday? It’s 0.97 × 0.97 × 0.97 × 0.03, or 0.274. With each day, the odds go down (0.0300 . . . 0.0291 . . . 0.0282 . . . 0.0274), because for a given day to be the next day that lightning strikes, all the previous days have to have been strike-free, and the more of these days there are, the lower the chances are that the streak will continue. To be exact, the probability goes down exponentially, accelerating at an accelerating rate. The chance that the next strike will be thirty days from today is 0.9729 × 0.03, barely more than 1 percent.


Рассуждения понимаю, но вывод кажется какой-то чудовищной... нелепицей.