September 7th, 2013

Дневниковое

Залез в Ютуб, а там реклама. А в рекламе вот это дяденько, заявляющее, что «99% преподавателей английского языка — шарлатаны». Первые пять секунд выключить рекламу было нельзя и пришлось смотреть, а потом уже не хотелось останавливаться. Такая чума!

Дневниковое

Такое чувство, что нынешние выборы породили целый новый соцсетевой жанр публичного оправдания, почему будешь голосовать все-таки за главного оппозиционера или все-таки против главного оппозиционера. Жанр выглядит жутко. Скорей бы уж всё.

Считать ли виртуальное мочилово главного оппозиционера новым особым жанром, я пока не понял. С одной стороны, вроде укладывается в общую картину мочилова, а с другой — уж слишком стереотипно. И, опять же, никто из тех, чьи тексты я вижу, не мочит, например, ни оленевода (во! узнал тут слово), ни коммуниста, ни коренного москвича, ни всеми любимого главного злодея, а главного оппозиционера — пожалуйста.

Наверное, все-таки жанр.

Чудны дела твои, Интернете.

Интернет-текстология

Мне тут сегодня насплетничали (я, как всегда, все пропустил), что Виктор Маркович Живов незадолго до обругал МГУшный филфак во времена писания последним открытого письма не то декану питерского филфака, не то ректору питерского университета (уже не помню).

Реплику В.М. сначала опубликовали в «Правмире» полностью, а потом отцензурировали.

Текст до вмешательства цензора (успел уплыть в ЖЖ) и после вмешательства цензора.

Такие дела.


(Это я не, боже упаси, с оценкой кого бы то ни было или чего бы то ни было — ну, разве что только окромя цензуры, которая зло.)

(no subject)

Иллюстрация того, насколько тяжелое для обращения слово «информация», а также как можно обращаться со словом, наделяя его произвольным (здесь — произвольно узким) значением.


Из интервью с Гуриевым

Журналистское предисловие. Неприятный сдвиг точки зрения (такой журналистский).

О том, как дело опальной и некогда самой могущественной частной нефтяной компании повлияло на жизнь российского ученого, о своей текущей жизни в Париже, о «последней капле», побудившей его уехать, о планах, ожиданиях и сожалениях он рассказал в интервью Slon.

Из слов Гуриева. Внезапно:

– Я не боюсь того, что меня забудут. Я – не селебрити, и известность – это не моя цель.