May 9th, 2011

Не понимаю...

...восхищения людей книжками Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва» (сейчас уже она как-то подзабылась, а года три назад о ней много говорили) и Левонтиной «Русский со словарем» (о которой А. Д. Шмелев, например, пишет: «блестящие эссе Ирины Левонтиной, составившие ее книгу „Русский со словарем“»). «Блестящими эссе», составившими «Русский со словарем», можно полюбоваться на странице «Стенгазеты.нет». По-моему, такая пустота...

...И о хорошем

...а то я тут все чаще ругаюсь. Где-то год назад читал вывешенную на Грамоте.ру статью Владимира Ивановича Беликова «О словарях, „содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации“» — очень понравилась своей вдумчивостью, обстоятельностью и при этом доступностью. А вчера прочел статью Анны Павловой и Михаила Безродного «Хитрушки и единорог: Образ русского языка от Ломоносова до Вежбицкой» — замечательная, остроумная атака на все эти нынешние концептоглупости (там, правда, затем последовала перепалка обиженного А. Д. Шмелева с авторами статьи, которую я пока не осилил).

Почему?

Детский вопрос, наверное, но почему в изданиях Лермонтова сохраняется:

Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..

а в изданиях Пушкина зато:

Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды

Хотя, казалось бы, совершенно одна и та же ситуация, один и тот же падеж, одна и та же глазная рифма, одно и то же обновление орфографии...