April 4th, 2011

Рыбак Дванов

Из Чевенгура:

Дойдя с Гопнером до Чевенгура, Дванов увидел, что в природе не было прежней тревоги, а в подорожных деревнях — опасности и бедствия: революция миновала эти места, освободила поля под мирную тоску, а сама ушла неизвестно куда, словно скрылась во внутренней темноте человека, утомившись на своих пройденных путях. В мире было как вечером, и Дванов почувствовал, что и в нем наступает вечер, время зрелости, время счастья или сожаления. В такой же, свой, вечер жизни отец Дванова навсегда скрылся в глубине озера Мутево, желая раньше времени увидеть будущее утро. Теперь начинался иной вечер — быть может, уже был прожит тот день, утро которого хотел видеть рыбак Дванов, и сын его снова переживал вечер. Александр Дванов не слишком глубоко любил себя, чтобы добиваться для своей личной жизни коммунизма, но он шел вперед со всеми, потому что все шли и страшно было остаться одному, он хотел быть с людьми, потому что у него не было отца и своего семейства. Чепурного же, наоборот, коммунизм мучил, как мучила отца Дванова тайна посмертной жизни, и Чепурный не вытерпел тайны времени и прекратил долготу истории срочным устройством коммунизма в Чевенгуре, — так же, как рыбак Дванов не вытерпел своей жизни и превратил ее в смерть, чтобы заранее испытать красоту того света. Но отец был дорог Дванову не за свое любопытство и Чепурный понравился ему не за страсть к немедленному коммунизму — отец был сам по себе необходим для Дванова, как первый утраченный друг, а Чепурный — как безродный товарищ, которого без коммунизма люди не примут к себе.

Рыбак — это добровольно утонувший отец Саши, но, как известно, был он совершенно безымянным, то есть никаким не Двановым. Фамилию Саша получает от усыновившей его семьи. Будь я каким облеченным властью редактором или переводчиком, я бы, конечно, принял это за авторский недосмотр и рыбака Дванова бы поправил, хотя, может — Платонов дает здесь уникальный литературный пример передачи фамилии от сына к отцу :-)

Успешный

Из «Чевенгура»:

[Симон] начал иметь надежду на утоление своей ревности, он ожидал, что в конце концов Софья Александровна окажется таким же несчастным, замершим среди жизни человеком, каким был сам Сербинов. Он не любил успешных или счастливых людей, потому что они всегда уходят на свежие, далекие места жизни и оставляют своих близких одинокими.

Успешные люди! Уже у Платонова! А-а-а!

Имена

Господи, мужское японское имя Keichi при православной транскрипции по Поливанову совершенно неотличимо от английского женского имени Katie (или Katy). Ну, разве что гласный после к у английского женского имени чаще будет е, чем э.