January 19th, 2011

Он знал довольно по-латыне...

А. И. Куприн. Поединок:

— Мы ведь все вместе, — пояснила Шурочка. — Я бы хоть сейчас выдержала экзамен. Самое главное, — она ударила по воздуху вязальным крючком, — самое главное — система. Наша система — это мое изобретение, моя гордость. Ежедневно мы проходим кусок из математики, кусок из военных наук — вот артиллерия мне, правда, не дается: все какие-то противные формулы, особенно в баллистике, — потом кусочек из уставов. Затем через день оба языка и через день география с историей.

— А русский? — спросил Ромашов из вежливости.

— Русский? Это — пустое. Правописание по Гроту мы уже одолели. А сочинения ведь известно какие. Одни и те же каждый год. «Para pacem, para bellum». «Характеристика Онегина в связи с его эпохой»...


К латинскому изречению в моем издании (да и во многих, похоже, других) стоит подстраничная сноска:

«Если хочешь мира, готовься к войне» (лат.)

Нужно ли говорить, что комментатор заблуждается: если это «Если хочешь мира, готовься к войне», то это не лат., а искаж. лат. Потому что нормальный лат. — это «si vis pacem para bellum», а лат. в варианте Шурочки получился, дословно: «Готовься к миру, готовься к войне».

Спрашивается, чья это оплошность? Шурочкина? И введена Куприным для того, чтобы указать на, в общем-то, поверхностные ее познания? Или это сам Куприн так описался?